<беспощадная иммортель с золотой нашивкой> - <ласточк.> -

беспощадная иммортель с золотой нашивкой, не зови меня больше в свои полки,
каждый прожитый день угрожает большой ошибкой,
но картонный солдат позволяет тебе: "беги";
я и сам опасался бы здесь остаться, принимая себя как дурной удел,
забывая любые сны и любые стансы,
словно жизнь, в которую не успел.

помни тверже счастья лишь то, как я был неряшлив: укоряющий взгляд, оголенные провода,
неприкаянный паж с предрассветным табачным кашлем,
то есть шаткий мостик в светлое "никогда".
а теперь утешай себя закадычной ложью, ибо эта боль не имеет других имен,
привяжи петлю к изголовью или к изножью,
говори, что я в тебя не влюблен.

на качелях памяти вира не стоит майны, и ноктюрн постепенно становится песенкой ни о ком,
почитай меня мертвым, струсившим, ненормальным,
позабывшим нежность талантливым мясником.
уходи, точно призрак, по теплым июльским плитам, исчезай за мутнеющим стеклышком-сентябрем.
воздух новой жизни, подчас становясь ипритом,
заполняет любой объем.

разве мне тебя, право, учить разлукам, приносить из аптеки прозак или калипсол,
уводить по скрипящим верандам к чужим подругам
от больного зверя с моим лицом,
от тоски, казалось бы, беспричинной, что лежит под сердцем как нож влитой.
это лечится парой свиданий с другим мужчиной,
выжигается кислотой.

потому что улисс, заглянувший к цирцее на год, все равно не забудет, какие держат его ремни,
и вкусивши заветных влаг и пунцовых ягод,
говорит последнее извини;
и как тонут триеры и бьются о камни шлюпки, так и мы, должно быть, были обречены
на порвавшийся дюрекс, на сцену в пустой маршрутке,
на конец весны.

моя вечная девочка в платье с подкладкой алой, перепуганный мим между порно и травести,
я стерпел бы тысячекратный и небывалый
вариант этой боли - лишь бы тебя спасти;
переулком вниз и по улице до сабвея, где лимонный фонарь и неслышное говорят,
уходи одна - эвридикою без орфея -
и оставь мне ад.